Лекция 5. Деяния Апостольские о жизни Иерусалимской общины

 

Фрагменты Деяний, повествующие о первохристианском коммунизме. Святоотеческий взгляд на события в Иерусалимской общине. Альтернативная точка зрения. Анания и Сапфира. Оценка социально- экономического строя Иерусалимской общины. Ранняя Церковь после Иерусалимской общины.

 

Фрагменты Деяний, повествующие о первохристианском коммунизме. С древних времен пристальное внимание и светских мыслителей и церковных деятелей привлекал удивительный строй жизни, установленный апостолами в первохристианской Иерусалимской общине. Этот строй и события, с ним связанные описаны в Деяниях Апостольских. Приведем эти удивительные фрагменты, которые иногда называют «коммунистическими»:

"Все же верующие были вместе и имели все общее: и продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде всякого" (Деян.2,44-45).

"У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все было у них общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые вла­дели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нуж­ду. Так Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою, что значит: «сын утешения», - левит, родом Кипрянин, у которого была своя земля, продав ее, принес деньги и положил к ногам апостолов»" (Деян.4, 32-36).

Повествование о Варнаве переходит в печальную историю с Ананией и Сапфирой:

«Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов. Но Петр сказал: Анания! для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? для чего ты положил это в сердце твоем? ты солгал не человекам, а Богу. Услышав сии слова, Анания пал бездыханен; и великий страх объял всех, слышавших это» (Деян.5,1-5). Затем аналогичная участь постигла и Сапфиру (Деян.5,7-10). К продолжению истории общины следует отнести и повествование о поставлении семи диаконов:

"когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Ев­реев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздая­нии потребностей. Тогда двенадцать Апостолов, созвавши множество учеников, сказали: не хорошо нам, оставивши слово Божие, пещись о столах; итак братия, выберете из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости: их поставим на эту службу; а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова. И угодно было это предложение всему собранию»" (Деян.6,1-5).

Кроме того, в тех же «Деяниях» можно найти, что Варнава и Павел переправляли в Иудею собранное антиохийскими христианами пособие (Деян.11,29). Призывы к сбору денег на нужды общины в Иерусалиме (или упоминания об этом) рассыпаны и в Павловых посланиях (2 Кор.8,1-15; Рим.15,26).

Вот, собственно, и все исторические источники, повествующие об этом феномене. И краткость свидетельств и явная, из ряда вон выходящая необычность происходившего там всегда заинтриговывали христиан, желавших понять, был ли там реализован коммунизм, или просто дело ограничилось благотворительностью? Разные ответы на этот вопрос демонстрируют различие мнений среди христиан по имущественному вопросу вообще.

Святоотеческий взгляд на события в Иерусалимской общине. Начнем со святых отцов. И не только из-за их авторитетности, но и потому, что по времени они ближе всех к описанным событиям. Они относятся к апостольской общине с огромной симпатией.

Св. Киприан Карфагенский (III в.): "Все наше богатство и имущество пусть будет отдано для прира­щения Господу, Который будет судить нас. Так процветала вера при апостолах! Так первые христиане исполняли веления Христовы! Они с готовностью и щедростью отдавали все апостолам для раздела" ("Книга о падших", ч.2, цит. по /10:32/).

"Размыслим, возлюбленнейшие братья, о том, что делали верующие во времена апостолов... В то время продавали домы и поместья, а деньги охотно и в изобилии приносили апостолам для раздачи бедным; посредством продажи и раздачи земных стяжаний переносили свое иму­щество туда, откуда можно бы получать плоды вечного обладания; при­обретали домы там, где можно поселиться навсегда. В благотворении было тогда столько щедрости, столько согласия в любви, как о том читаем в Деяниях апостольских (Деян.4,32). Вот что значит быть ис­тинными чадами Божими по духовному рождению! Вот что значит подра­жать по небесному закону правде Бога Отца!" ("Книга о благотворени­ях и милостыне", ч.2, цит. по /10:32-33/).

Св. Василий Великий: "Оставим внешних и обратимся к примеру этих трех тысяч (Де­ян.2,41); поревнуем обществу христиан. У них все было общее, жизнь, душа, согласие, общий стол, нераздельное братство, нелицемерная лю­бовь, которая из многих тел делала единое тело" /11:138/.

Но более всех восторгается свт. Иоанн Златоуст:

"Когда апостолы начали сеять слово благочестия, тотчас обратились три тысячи, а потом пять тысяч человек, и у всех их бе сердце и душа едина. А причиною такого согласия, скрепляющею любовь их и столько душ соединяющею в одно, было презрение богатства. Ни един же, говорится, что от имений своих глаголаше свое быти, но бяху ин вся обща (Деян.4,32). Когда был исторгнут корень зол, - разумею сребролюбие, - то превзошли все блага и они тесно были соединены друг с другом, так как ничто не разделяло их. Это жестокое и произведшее бесчисленные войны во вселенной выражение:  мое и твое, было изгнано из той святой церкви, и они жили на земле, как ангелы на небе: ни бедные не завидовали богатым, потому что не было богатых, ни богатые презирали бедных, потому что не было бедных, но бяху им вся обща: и ни един же что от имений своих глаголаше быти; не так было тогда как бывает ныне. Ныне подают бедным имеющие собственность, а тогда было не так, но отказавшись от обладания собственным богатством, положив его пред всеми и смешав с общим, даже и незаметны были те, которые прежде были богатыми, так что, если какая может рождаться гордость от презрения к богатству, то и она была совершенно уничтожена, так как во всем у них было равенство, и все богатства были смешаны вместе" /III:257-258/.

"Смотри какой тотчас успех: (по поводу Деян.2,44) не в молитвах только общение и не в учении, но и в жизни!" /IX:71/.

"Это было ангельское общество, потому что они ничего не называли своим...Видел ли ты успех благочестия? Они отказывались от имущества и радовались, и велика была радость, потому что приобретенные блага были больше. Никто не поносил, никто не завидовал, никто не враждовал, не было гордости, не было презрения, все как дети принимали наставления, все были настроены как новорожденные... Не было холодного слова: мое и твое; потому радость была на трапезе. Никто не думал, что ест свое; никто (не думал), что ест чужое, хотя это и кажется загадкою. Не считали чужим того, что принадлежало братьям, - так как то было Господне; не считали и своим, но - принадлежащим братьям" /IX:73/.

"Как в доме родительском все сыновья имеют равную честь, в таком же положении были и они, и нельзя было сказать, что они питали других; они питались своим; только удивительно то, что, отказавшись от своего, они питались так, что, казалось, они питаются уже не своим, а общим" /IX:110/.

"Видишь как велика сила этой добродетели (общения имений), если она была нужна и там (т.е. в Иерусалимской общине). Действительно, она - виновница благ" /IX:112/.

"Не словом только, но и силою они засвидетельствовали о воскресении...И не просто силою но - велию силою. И хорошо сказал: благодать бе на всех, потому что благодать - в том, что никто не был беден, то есть, от великого усердия дающих никто не был в бедности. Не часть одну они давали, а другую оставляли у себя; и (отдавая) все, не считали за свое. Они изгнали из среды себя неравенство и жили в большом изобилии, притом делали это с великою честию" /IX:113/.

Вывод из приведенных цитат можно сделать двоякого рода. Во-первых, святые отцы не сомневаются, что в Иерусалимской общине было введено «общение имений», т.е. христианский коммунизм. Во-вторых, отцы безусловно принимают это устроение за подлинный христианский идеал. Златоуст характеризует этот коммунизм как «ангельское общество», «успех благочестия», «причину согласия».

Альтернативная точка зрения.Однако в новое время, начиная с конца XIX века, появились совершенно другие оценки происшедшего. Например, известный русский философ Иван Ильин писал:

"Первые христиане попытались достигнуть "социальности" пос­редством своего рода добровольной складчины и жертвенно распредели­тельной общности имущества; но они скоро убедились в том, что и не­кая элементарная форма непринудительной негосударственной имущест­венной общности - наталкивается у людей на недостаток самоотрече­ния, взаимного доверия, правдивости и честности. В Деяниях Апос­тольских (4,34-37; 5,1-11) эта неудача описывается с великим объек­тивизмом и потрясающей простотой: участники складчины, расставаясь со своим имуществом и беднея, начали скрывать свое состояние и лгать, последовали тягостные объяснения с обличениями и даже со смертными исходами; жертва не удавалась, богатые беднели, а бедные не обеспечивались; и этот способ осуществления христианской "соци­альности" был оставлен как хозяйственно-несостоятельный, а религи­озно-нравственный - неудавшийся. Ни идеализировать его, ни возрож­дать его в государственном масштабе нам не приходится" /120:61/. И не только философы, но и наши русские богословы словно сговорились доказать, что первохристианского коммунизма не было, а если и был, то все закончилось неудачей.

Первый тезис, выдвинутый «новыми богословами», заключался в том, что никакого коммунизма, обобществления имущества, в Иерусалимской общине не было. А было нечто иное – складчина, некий общественный фонд, состоящий из добровольных пожертвований, на основе которого организовывались агапы. Такую позицию можно найти у ныне канонизированного о. Иоанна Восторгова, который, можно сказать, специализировался на социалистическом вопросе и, критикуя социализм,  отрицал наличие коммунизма в Иерусалимской общине. Он писал:

"Отрицалась ли первыми христианамисобственность при том обще­нии имуществ, которое мы видели в церкви Иерусалимской? Иначе гово­ря, принудительноли совершалась продажа имений и внесение денег в общую кассу,общежительно ли это было для всех христиан первого вре­мени? Ни то, ни другое, ни третье. В той же книге Деяний читаем, что Мария, мать Иоанна Марка, имела собственный дом в Иерусалиме (Деян.12,12). Из слов ап. Петра о Анании: чем ты владел не твое ли было и проч., заключаем, что ничего принудительного в продаже имений не бы­ло, а если Анания с Сапфирой были наказаны, то наказаны не зато, что оставили собственность у себя, аза обман, за ложь с целями тщесла­вия» /12:80/.

Аргументы о. Восторгова не раз повторялись. Адепты такого взгляда выдвигают следующие положения:

1) это был не коммунизм, а складчина, «общественная благотворительность» типа «кассы взаимопомощи», в которой участвовали не все члены общины и не все имущество общины (у матери Иоанна-Марка оставался свой дом в Иерусалиме);

2) складчина осуществлялась на добровольных началах.

Однако следует заметить, что первое утверждение опровергается самим текстом Деяний. Ведь рассказ об Иерусалимской общине, как нигде в Писании, насыщен, как говорят математики, «кванторами общности» - словами, выражающими всеобщность явления, полный охват им всех членов общины  и всего  имущества: «Все же верующие были вместе и имели все общее», «И продавали имения и всякую собственность и разделяли ее всем, смотря по нужде каждого», «никтоничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее», «Не было между ними никого нуждающегося, ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного», «И каждому давалось, в чем кто имел нужду», «в ежедневном раздаянии потребностей». 

Что же касается дома матери Иоанна Марка, то для опровержения этого аргумента достаточно процитировать Деяния более полно: «И осмотревшись (Петр – Н.С. ) пришел к дому Марии, матери Иоанна, называемого Марком, где многие собирались и молились» (Деян.12,12). То есть этот дом фактически использовался общиной как храм. Так зачем же его нужно было продавать и выручать за него деньги, если он и так принадлежал общине и выполнял важнейшую функцию?

Теперь относительно второго утверждения. Да, безусловно, коммунизм Иерусалимской общины был добровольным. Но добровольность вовсе не исключает коммунизма. Действительно, хотя нет никаких упоминаний о том, что передача имущества в пользу общины стала правовой нормой, но поскольку нравственная высота такого поступка была несомненна, он стал примером для подражания, что и повело к практически полному обобществлению имущества. Впрочем, этот момент настолько интересен и важен, что на нем следует остановиться подробнее.

Анания и Сапфира. Некоторые комментаторы отмечают, что Анания и Сапфира были свободны не жертвовать имение, поскольку Петр говорит Анании: «Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось?» (Деян.5,4). С тем, что они могли не жертвовать имение, можно согласиться – всякому человеку дана свободная воля. Но зададим вопрос: остался бы их статус верных христиан не поколебленным после отказа в жертве? Вряд ли. И все обстоятельства события это подтверждают. Действительно, необычайный благодатный порыв членов общины ко Христу и желание жить по Его заповедям привел многих из них к решению передать свое имение в распоряжение общины. Безусловно,  такой поступок одобрялся апостолами, да нравственная высота действий этих членов общины была очевидна для всех. Конечно, другим, менее ревностным общинникам можно было не продавать имение и не отдавать денег в общину. Но имея перед глазами пример Варнавы поступить так – значит показать свое неверие во Христа Спасителя, оказаться его недостойным, изменить подлинному христианству, да и публично продемонстрировать это всем членам общины. А потому вполне естественно, что жертва всего быстро стала не административной, но нравственной нормой.

Но в чем же тяжесть проступка Анании и Сапфиры? Нередко утверждают, что они были наказаны не за оставление себе части суммы, а за то, что эту часть утаили, т.е. за обман. Казалось бы, текст Деяний это подтверждает: Петр говорит Анании «ты солгал не человекам, а Богу» (Деян.5,4). Для выяснения вопроса снова обратимся к Иоанну Златоусту.

Интересно, что Златоуст слова «обман» не употребляет; он характеризует происшедшее как святотатство. Святитель пишет: "И подлинно, кто решился продать свое и отдать (Богу - Н.С.), а потом удержать у себя, тот святотатец" /IX:118/, ибо деньги, уже отданные Богу, становятся святыней. Суть златоуствоского комментария в том, что  создание такой общины, где евхаристия сочеталась с общим имуществом,  – в высшей степени святое, Божие дело. Недаром тут же, в рассказе об Анании и Сапфире, Златоуст, продолжая тему жизни в иерусалимской общине, восклицает: «Итак, земля была уже небом по их жизни, по дерзновению, по чудесам, и по всему» /IX:121/. Утайка же части денег эту великую святыню осквернила; Анания и Сапфира по слову Златоуста впали в «тяжкое святотатство» /IX:119/. Отсюда и тяжесть наказания.

Златоуст замечает: «когда столь многие поступали также, когда была такая благодать, такие знамения, он (Анания) при всем этом не исправился; но будучи однажды ослеплен любостяжанием, навлек погибель на свою голову» /IX:117/. Здесь святитель ясно указывает на причину этого обмана-святотатства –  страсть к собственности, любостяжание. Да, Ананию и Сапфиру разрывали противоположные чувства. С одной стороны они были под большим впечатлением снизошедшей на общину благодати, и, конечно, хотели попасть в Царство Небесное. Однако, с другой стороны, будучи, как точно говорит Златоуст «ослеплены любостяжанием», они по земному боялись проиграть. Поэтому они и приняли свое несчастное решение.

Еще один момент – поставление семи диаконов «пещись о столах». Критики толкуют этот эпизод в духе  того, что весь строй Иерусалимской общины был нежизненен. Сначала скандал из-за Анании и Сапфиры, теперь – из-за «ропота на Евреев», в результате чего пришлось вводить диаконство. Вся эта общность имущества превышает силы человеческие.

Конечно, падшесть человеческой природы  тотальна, и устроение Иерусалимской общины следует считать необычайно высоким. Но ведь апостолы могли легко разрешить конфликт, упразднив общение имуществ. Однако они этого не сделали – видимо, коммунистический строй первохристианской общины был в их глазах столь большой ценностью, что они предпочли учредить для его поддержания чин диаконов

Оценка социально-экономического строя Иерусалимской общины.Теперь обратимся к общей оценке совершившегося в первохристианской общине. Наиболее глубокую и взвешенную оценку этого феномена дал известный русский философ Г.П. Федотов:

«Апостольский  коммунизм  в  Иерусалиме, сильный любовью,  был экономически слабым и не мог стать образцом  для подражания. (…) Значит ли это, что он был ошибкой? Нет, как не было ошибкой, об­маном и ожидание пришествия Господа в апостольском веке. Он был герои­ческим выражением христианского социального идеала, социальным макси­мализмом, который, несмотря на "неудачу", сохраняет определяющее значение. Совершенный идеал братской христианской жизни  есть  коммунизм  в любви. Впоследствии  общежительный монастырь повторит,  но на основе внешней дисциплины и хозяйственной предусмотрительности, идеал коммунистической христианской жизни» /14:61/.

Здесь высказаны четыре важные мысли относительно Иерусалимской общины.

Во-первых,  отмечается ее «экономическая слабость».  Действительно, иерусалимский коммунизм был потребительским коммунизмом; созданием материальных благ общинники не занимались. Наиболее четко эта мысль высказывается русским философом С.Н. Булгаковым, который характеризует это явление, как «чисто потребительский коммунизм» /15:133/, не имеющий политэкономического значения. Булгаков отказывает Иерусалимской общине в качестве экономического прецедента:

«Некоторые видят здесь вообще норму экономического строя для христианской общины. Однако, вдумываясь внимательно в содержание этого места, мы должны прийти к заключению, что именно хозяйственной нормы тут не содержится и что здесь описан исключительный праздник в истории христианства, а то, что естественно в праздник, не вполне применимо в будние дни. Значение нормы имеет, конечно, то чувство любви, которое ярко пылало в этой общине и при данных обстоятельствах имело экономическим последствием описанную форму общения имуществ. Но самая эта форма не представляет собой чего-либо абсолютного. Приглядываясь к ней ближе, мы видим, что в данном случае отнюдь не вводится какой либо новый хозяйственный порядок  или хозяйственный строй, а тем более новая организация производства. Напротив, по-видимому, в это время христианская община какой бы то ни было хозяйственной деятельностью вовсе и не занималась, «постоянно» находясь «в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах». Здесь происходила не организация, а ликвидация хозяйства» /15:133/.

Однако, во-вторых, как указывает Федотов, «экономическая слабость» вовсе на является поводом для негативной оценки всего явления. Смысл его вовсе не в организации нового экономического уклада.  Значение совершенного в Иерусалимской общине куда более значительно – в демонстрации глубинных основ христианской социальности, которыми являются братская любовь и основанное на ней «общение имений». А потому Иерусалимская община, несмотря на ее «нехозяйственность» все равно является «выражением христианского социального идеала». Выдающийся русский богослов Василий Ильич Экземплярский (о нем мы будем говорить ниже), развивает эту мысль. По его мнению, даже если предположить, что экономически община оказалась несостоятельной, то нравственно она дала образец христианской общинной жизни: «Самая неудача организации жизни первенствующей Церкви, - пишет он, - не могла бы послужить помехою видеть в этой организации идеальную ее форму» /10:25/. Поэтому оценка Экземплярского совсем иная, чем у консервативной критики: «Общение имуществ в первенствующей Церкви есть и навсегда пребудет идеалом устроения материальной стороны жизни членов Христовой Церкви (...) этот взгляд совпадает все­цело с учением отцов и учителей вселенской Церкви, которые в устрое­нии первохристианской общины видели идеальную форму церковного обще­ния, а в общении имуществ - естественное выражение христианской люб­ви, объединяющей людей в братскую семью, - выражение, являющееся же­лательнымво всякое мгновение жизни на земле Церкви Христовой» /10:25/.

Христианский социальный идеал – вот то главное, что дает нам пример Иерусалимской общины. Правда, этот идеал сейчас бессмысленно предлагать христианам и тем более всему обществу следовать ему. Однако постоянно помнить о нем и по возможности стремиться к нему – наша обязанность.

В-третьих, Федотов указывает главную причину, по которой создание экономики было в общине отложено. Это – острые эсхатологические ожидания. Первохристиане считали, что пришествие Господа будет скоро, и затевать долгосрочную производственную программу на этой земле не только бессмысленно, но и просто вредно, ибо это только продемонстрирует их неверие в обетования Спасителя. Отметим, что вера в скорое пришествие Спасителя была у первохристиан повсеместной. Она многократно отражена и в Евангелиях, и в посланиях ап. Павла.

К этой причине необходимо присовокупить и другую: апостолы просто пытались восстановить основанную Христом общину, участниками которой они все являлись до крестной смерти и воскресения Спасителя. В этом смысле апостолы ничего не создавали – они продолжали дело Христа.

Наконец, в-четвертых, Федотов высказывает уверенность, что на основе «коммунизма в любви» возможна и христианская экономика. Это и произошло в монастырях, хозяйство которых основано именно на братской любви и «общности имений». Правда это осуществилось много позже, - когда христианам стали вполне ясны слова Спасителя «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один» (Мф.24,35), - христиане стали организовывать не только совместное потребление, но и совместное производство. Что же касается совместного производства не только монахов, но и мирян, то Церкви в полной мере реализовать эту норму не удалось. В связи с этим известныйхристианский публицист Лев Тихомиров о фрагменте Откровения Иоанна - «послания Ангелу Ефесской церкви»: «Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою. Итак, вспомни, откуда ты ниспал и покайся и твори прежние дела» (Отк.2,4-5), пишет: «Однако Откровение уже делает церкви упрек за то, что она «оставила первую любовь свою». Надо полагать, это относится к утрате того духа, при котором у верующих все было общее, не только сердце и вера, но и имущество, и не было среди них ни бедных, ни богатых, как гласят «Деяния» /16:377-378/. Эта мысль Тихомирова приобрела широкую известность, тем более, что оно согласуется с хорошо знакомыми православному читателю комментариями на Апокалипсис св. Андрея Кесарийского, где упоминается, что Господь «стыдит и порицает за охлаждение в любви к ближнему и благотворительности» /17:16/.

Ранняя Церковь после Иерусалимской общины. Давно замечено, что во всех ранних христианских общинах избирались диаконы (1 Тим.3,8-13), что является признаком наличия общения имуществ (разумеется, признаком далеко не достаточным: анализ Павловых посланий говорит нам, что в созданных им общинах общность имущества не вводилась).

Однако в древних памятниках христианской письменности указания об общности имущества встречаются снова. Так, в рукописи конца I в. «Дидахе» («Учение двенадцати апостолов»), распространенной в Сирии и Палестине, мы встречаем: "Не отвергай нуждающегося, но во всем будь общник с братом твоим и ничего не называй своим. Ибо если вы общники в бессмертном, то тем более в смертном!" /18:25/. По этому поводу  В.Ф. Эрн замечает: "замечательно то, что фактическое общение имуществ, которое установилось в Иерусалимской общине и о котором говорится в Деяниях, тут признается не только как желательный строй, но и как нормальный, т.е. такой, который является нормой, и должен быть, а потому общение имуществ тут же заповедуется и ставится как требование" /19:21-22/. Буквально дословный фрагмент можно найти и в "Послании Варнавы" /20:22/. Эрн этот факт комментирует так: "Это очень важно потому, что, значит, эта формулировка принад­лежит не самому Варнаве, а также и не составителю "Учения XII Ап.", а является ходячей, общинной, из уст в уста переходящей формулой" /19:22/.

Мысль о том, что все Божие присутствует уже в "Пастыре" Ерма (конец I – начало II вв.): "Всем давай потому, что Бог хочет, чтобы всем было даруемо из Его даров" /21:220/.

Святые отцы II-III веков не раз говорят о благодатной жизни, осуществляемой христианами в рамках общественной собственности.

Св. Иустин Философ (II в.): "Прежде мы более всего заботились о снискании богатства и име­ния; ныне и то, что имеем, вносим в общество и делимся со всяким нуждающимся" /22:134/. "И достаточные из нас помогают всем бедным и мы всегда живем за одно друг с другом. Достаточные и желающие, каждый по своему произволению дают, что хотят, и собранное хранится у предстоятеля; а он имеет попечение о всех, находящихся в нужде" /22:189/.

Тертуллиан (II-III вв.): "Мы живем по-братски на счет общности имуществ, между тем как у вас эти имущества производят ежедневные раздоры между братьями. Мы, которые роднимся друг с другом духом и душой, нисколько не ко­леблемся относительно общности вещей. У нас все нераздельное, за исключением жен; общность прекращается у нас на этом пункте" ("Апо­логетика", гл. 39, цит. по /23:87/).

Тертуллиан обосновывает необходимость нестяжания заповедями Христа:

"Что за предлог по принятии христианской веры отговариваться потребностями жизни и жаловаться, что нечем жить? На такую отговорку я мог бы коротко и просто отвечать: ты говоришь про то слишком позд­но, прежде нежели ты сделался христианином, надлежало бы тебе о том размышлять... Теперь же у тебя есть заповеди Господни, есть образцы, отъемлющие у тебя всякий предлог. О чем ты говоришь? Я буду беден; но Господь отвечает: "блаженны нищие". - У меня не будет пищи; но в законе сказано: "Не пецытеся, что ясте или что пиете". - Нет одежды: "смотрите крин сельных: ни труждаются, не прядут" - Мне нужны день­ги: "вся елика имаши продаждь и раздай нищим"... - Но я в мире имел известное звание: "никто же может двема господинома работати" ("Об идолопоклонстве", гл 12, цит. по /10:30/).

Наконец, если присмотреться к известному сочинению «Кто из богатых спасется?» (IIIв.) Климента Александрийского (о котором мы еще будем говорить), то нетрудно заметить, что весь текст принизывает полемический тон. С кем же Климент полемизирует? Да конечно же с апологетами общности имущества, которых, видимо, в то время было большинство. Сочинение Климента приобрело значительную известность. Поэтому  можно предположить, что именно начало III века явилось тем рубежом, после которого нормативный характер общности имуществ у христиан перестал соблюдаться.

 

Контрольные вопросы

 

1.      Что означает упрек Ефесской церкви «оставила первую любовь свою» (Отк.2,4).

2.      Как относились святые отцы к происшедшему в иерусалимской общине. Какими эпитетами награждает св. Иоанн Златоуст жизнь в ней?

3.      Какие аргументы предъявляют богословы, не признающие первохристианский коммунизм? Что можно им ответить?

4.      Как оценивал поступок Анании и Сапфиры Иоанн Златоуст?

5.      Какую оценку событий в первохристианской общине дал Г.П. Федотов?.

6.      Как  характеризовал принцип общности имуществ В.И. Экземплярский?

7.      О чем свидетельствует повсеместное поставление диаконов в Древней Церкви?

8.      Из каких источников мы узнаем о жизни ранних христианских общин?

 

Rambler's Top100

Оглавление Учебного пособия

На главную страницу

Rambler's Top100

Hosted by uCoz