Лекция 10. Влияние протестантизма на имущественную этику и экономическую теорию

 

Обгоняющее развитие капитализма в протестантских странах. Макс Вебер о «духе капитализма». Критика теории Вебера. Влияние протестантизма на экономическую теорию: меркантилисты, физиократы, классическая школа. Соответствие между парадигмами и экономическим строем.

 

Обгоняющее развитие капитализма в протестантских странах. Рассмотрение проблемы богатства и собственности в протестантизме особенно интересно, ибо оно приводит нас к третьей христианской парадигме – «протестантской этике». Этот термин принадлежит известному немецкому социологу Максу Веберу (1864-1920), впервые употребившего его в своей нашумевшей работе «Протестантская этика и дух капитализма» /63/. В этой книге, опубликованной в 1905 г.,  Вебер замечает, что в Германии имеет место «несомненное преобладание протестантов среди владельцев капитала и предпринимателей» /63:61/, и наоборот –  «незначительная роль католиков» /63:64/. Впрочем, эту закономерность не раз замечали и до Вебера.

Обсудив эти факты и выяснив, что их нельзя объяснить какими-то побочными причинами, он заключает: «Причину различного поведения названных вероисповеданий следует поэтому искать прежде всего в устойчивом внутреннем своеобразии каждого вероисповедания, а не только в его внешнем историко-политическом положении» /63:65/. Иначе говоря, протестантизм стимулировал развитие капитализма. Эта идея оказала огромное влияние на социальную мысль XX столетия.

Макс Вебер о «духе капитализма». Макс Вебер Родился в Пруссии в 1864 г. в семье преуспевающих бюргеров. Отец – депутат рейхстага, мать – добропорядочная кальвинистка. Кроме родителей на Вебера большое влияние оказал его дядя Карл, который на всю жизнь привил юноше уважение к предпринимательству, собственности и вообще капитализму. Исключительные способности определили его карьеру ученого. Магистерская, докторская – и вот Вебер профессор политэкономии в Гейдельберге.

«Протестантская этика» - его относительно ранняя, но типичная для Вебера по постановке вопроса работа. Значительная часть его научных усилий была направлена на выяснение того, как влияют те или иные религиозные установки на экономическое развитие. Случай же протестантства – наиболее яркий, и Вебер его исследует первым. При этом, он нарочито сторонится каких либо моральных оценок. Вебер не задает вопроса «хорошо ли, что протестантство стимулирует капитализм?» или «как нравственно оценить капитализм?» Его работы выдержаны в «научных» рамках, направлены на выявление только «объективные» зависимости. Вообще вопрос: был ли он верующим человеком и тем более протестантом – остается открытым. Видимо, нет. Ибо по отношению к религии Вебер всегда занимает позицию «религиоведа», а не богослова. Однако, о его «объективности» можно говорить лишь условно. Его симпатии явно принадлежат буржуазии и капитализму (и, заметим, абсолютно не принадлежат социализму). Это видно и из его научных работ, и из его достаточно активной политической деятель­ности, в которой он постоянно выступает против юнкерства (помещи­ков) за победу буржуазных отношений в Германии /64/.

Но как же Вебер объясняет эту поистине парадоксальную особенность протестантизма?  – ведь до сих пор мы видели, что христианство пыталось поставить преграду стремлению к наживе.

«Капита­лизм безусловно тождественен стремлению кнаживе в рамках непрерыв­но действующего рационального капиталистического предприятия, к непрерывновозрождающейся прибыли, к "рентабельности". И таким он должен быть…Капита­листическим" мы здесь будем называть такое ведение хозяйства, кото­рое основано на ожидании прибыли посредством использования возмож­ностейобмена, т.е.мирного (формально) приобретательства " /63:48/.

Иначе говоря, нажива капитализма, в отличие от других способов наживы, хорошая, капитализм таким и «должен быть». А хорошая потому, что она использует не разбой, а «мирный» обмен и рациональный учет барышей. Капиталистические предприятия существовали всегда, но только на Западе они повлекли образование капиталистического уклада. Почему? Потому, отвечает Вебер, что в обществе возник особый «дух капитализма», который и сделал это «чудо». Что же это за «дух» и откуда он взялся?

«Дух капитализма» Вебер иллюстрирует следующими цитатами из "Руководства для молодых купцов" Вениамина Франклина. (1748г.):

"Помни, чтовремя - деньги; тот, кто мог бы ежедневно зараба­тывать по десять шиллингов, и тем не менее полдня гуляет или лен­тяйничает дома, должен - если он расходует на себя всего только шесть пенсов - учесть не только этот расход, но считать, что он истратил или, вернее, выбросил сверх того еще пять шиллингов.

Помни, чтокредит - деньги. Если кто-нибудь оставляет у меня еще на некоторое время свои деньги, после того как я должен был бы вернуть их ему, то он дарит мне проценты или столько, сколько я мо­гу выручить с их помощью за это время. А это может составить значи­тельную сумму, если у человека хороший и обширный кредит и если он умеет хорошо пользоваться им.

Помни, что деньги по природе своей плодоносны и способны по­рождать новые деньги." /63:71-72/.

Эти режущие православное ухо цитаты Вебер комментирует так:

«Summum bonum (Высшее благо) этой этики прежде всего в наживе, во все большей наживе при полном отказе от наслаждения, даруемого деньгами, от всех эвдемонистических или гедонистических моментов; эта нажива в такой степени мыслится как самоцель, что становится чем-то трансцендентным и даже просто иррациональным по отношению к «счастью» или «пользе» отдельного человека. Теперь уже не приобретательство служит человеку средством удовлетворения его материальных потребностей, а все существование человека направлено на приобретательство, которое становится целью его жизни» /63:75/.

Это как раз тот случай, в оценке которого и Златоуст и Климент согласны: здесь не богатство (приобретательство) служит человеку, а наоборот, человек служит богатству (приобретательству): здесь не только сердце стремится к любостяжанию, но и ум полностью подчинен этой страсти. Но у Вебера иной подход: он сознательно противопоставляет «дух капитализма» «традиционному обществу», в котором, как пишет  Вебер «человек «по своей природе» не склонен  зарабатывать деньги, все больше и больше денег, он хочет просто жить, жить так, как он привык, и зарабатывать столько, сколько необходимо для такой жизни» /63:81/. Тут Вебер фактически говорит о том, что   на смену «умеренной» доктрине пришла «протестантская этика» - новое религиозное мышление, открывшее шлюзы капитализму. «Протестантская этика» считает, что погоня за наживой – разумеется, «мирная», осуществляемая методами капиталистической раскрутки капитала – и есть вполне соответствующий христианству образ существования христианина с точки зрения хозяйственной деятельности.

Более того, становится очевидным, что   «умеренная» доктрина потерпела поражение, причем именно от «протестантской этики». Ведь «традиционная» ментальность была выработана той самой «умеренной доктрины», которая прочно господствовала в католическом мире уже три века.  Действительно, «богатство от Бога», «не нищета и не роскошь», «богатство не должно владеть человеком» - все это совершенно не вписывается в «дух капитализма», который требует полной отдачи в деле погони за деньгами. А значит «умеренная доктрина» держала капитализм «в черном теле», не давала ему расцвести, как это произошло, например, в Византии. На Западе случилось иначе: капитализм активно наступал на «традиционное» общество и в реформации наконец нашел для себя освобождение. Таким образом, в истории «умеренная» доктрина оказывается слабым противником капитализма и после периода борьбы уступает ему. На примере католичества мы это увидели особенно ясно.

Но как же из протестантизма вышел «дух капитализма»? Вебер предлагает следующее рассуждение, состоящее как бы из четырех фаз.

1) Исторический анализ показывает, что наибольшие успехи в деле «строительства капитализма» имели не лютеране, а кальвинисты. Но хорошо известно, что отличительной чертой кальвинизма является вера в предопределение, согласно которой  человек заранее избран Богом либо ко спасению, либо предопределен к осуждению. И от самого человека тут ничего не зависит. Вебер пишет:  "Совершенно очевидно, что рано или поздно перед каждым верую­щим должен был встать один и тот же вопрос, оттесняющий на задний план все остальные: избран ли я?» /63:147/.

2) Но каков критерий избранности? Вебер пишет: «виртуоз религиозной веры может удостовериться в своем избранничестве, ощущая себя либо сосудом божественной власти, либо ее ору­дием» /63:149/. Первое характерно для лютеран, второе – для кальвинистов.  По мнению Вебера удостоверение в своем избранничестве у кальвинистов достигается «подлинными, а не мнимыми добрыми делами» /63:151/,  которыми «являетсянеутомимая деятельность в рамках своей профессии. Она, и только она, прогоняет сомнения религиозного характера и дает уверенность в своем избран­ничестве" /63:149/.

3) При этом Вебер подчеркивает две характерных для психологии кальвинистов черты. Первая – «мирской аскетизм», под которым он понимает отвержение роскоши и личную непритязательность в быту. Вторая – выбор наиболее «доходной» профессии.

4) Суммируя обе черты Вебер делает вывод: "Если же ограничение потребления соединяется с высвобождением стремления к наживе, то объективным результатом этого будет накоплениекапитала посредством принуждения к аскетической бережливости. Препятствия на пути к потреблению нажитого богатства неминуе­мо должны были служить его производительному использованию в ка­чествеинвестируемого капитала" /63:198-199/. Как говорится, что и требовалось доказать: использование богатства не для прожигания жизни, а в качестве капитала, который инвестируется в бизнес – это есть самый настоящий капитализм.

В результате получается, что капиталистическое колесо накопления капитала раскручивается уже не низким стремлением к наживе, а религиозной верой, пусть и своеобразно понятой. Согласно анализу Вебера,  протестантизм в лице его реформатской ветви, сформировал новое учение  о богатстве и собственности, согласно которому  вести капиталистическую гонку и создавать состояния, не только не грешно, но является нравственной обязанностью христианина. В терминологии Вебера, протестантство создало особую «протестантскую этику», важной составляющей которой является «дух капитализма», т.е. рациональное вкладывание денег  в качестве инвестиций в дело. Этот «дух капитализма» и превратил существовавшие на западе предпосылки капитализма в настоящий, современный капитализм.

Критика теории Вебера. Концепция Вебера далека от убедительности. Действительно, между «неутомимой деятельностью в рамках своей профессии» и неуемной жаждой делать деньги, которая как раз в профессиональном смысле совершенно беспринципна,  дистанция огромного размера. Вебер пытается ее преодолеть путем тонких умозаключений. Но где тонко, там и рвется.

Интересно, что к теории Вебера сами кальвинисты относятся весьма скептически. Они, конечно,  польщены тем, что Вебер придавал столь существенное значение кальвинизму в развитии капитализма. И к самому капитализму они относятся положительно. Но саму идею, что в догматику кальвинизма входит поощрение рационального и планомерного накопления капитала путем капиталистической раскрутки, они отрицают. Ибо не считают, что такая деятельность является признаком спасения. Иначе говоря, кальвинисты не принимают как раз главных звеньев в веберовских рассуждениях.

Неприятным для схемы Вебера является и замечание о том, что капитализм – это не только прокрутка денег с целью получения прибыли, но и потребление. Без расширенного потребления никакая раскрутка невозможна. Но такое потребление требует вовсе не «мирского аскетизма», а совершенно противоположного устроения – гедонизма, стремления получать наслаждение, в том числе и от вещей. Так кому же должны были продавать новоявленные предприниматели, если члены общества, и в том числе они сами, исповедовали аскетизм? Неувязка, причем убийственная, разрушающая теорию Вебера в своей основе.

Надуманность веберовской концепции замечают многие ученые. Так, М. Оссовская в своей  книге "Рыцарь и буржуа", замечает: "гипотетическая связь между верой в предопределение и духом капитализма, по-моему, не вы­яснена у Вебера должным образом. Я не вижу, почему пуритантизм в его кальвинистском издании непременно должен был побуждать стремле­ние к обогащению, хотя представляется достоверным, что он способс­твовал фактическому обогащению" /65:347/. Коллега Вебера по Гейдельбергскому по университету известный социолог Вернер Зомбарт к «Протестантской этике» относится скептически,  считая, что исследование Вебера «слишком тонкое» и явно преувеличивающее значение религиозного фактора в образовании капитализма /66:181/. Представляется, что механизм, предлагаемый Вебером, хоть и остроумен, но, увы, не соответствует действительности. Это просто изобретение изощренного ума, фантом, миф, который в реальности не действовал. Но как все-таки протестантизм стимулировал капитализм?

 Для протестантизма характерна недооценка святоотеческой традиции. Христианство создается ими чуть ли не с чистого листа – будто и не было полутора тысяч лет напряженных поисков воли Божией, споров, заблуждений, пламенных молитв и откровений.  И прежде всего отброшена традиция отношения к собственности, которой худо-бедно придерживались и католичество и православие. Имущественное учение св. Иоанна Златоуста им полностью незнакомо. А ведь прежняя традиция, в лице «умеренной» доктрины, являлась пусть не радикальной, но достаточно влиятельной силой, которая сдерживала жажду накопления. Теперь же все ограничения снимаются – все это католический хлам, который должен быть выброшен. То, что было пререкаемо в католичестве, стало, в пику им, вполне допустимым и даже желательным. Кальвин в Женеве с легкостью разрешил процент, а его последователи дали теологическое основание этого. Ограничение, ставившее преграду развития капитализма, было снято. В Женеву стали стекаться любители умножить свои капиталы.

В целом доктрина протестантства, в сравнении с католичеством, еще более ориентирована на личное спасение и еще менее склонна учитывать влияние общества. Но говорить, что протестантизм вовсе не имеет социальной доктрины было бы упрощением. Она имелась, но ее лучше было бы назвать социальной психологией меньшинств. Дело в том, что протестантство, и кальвинизм в особенности, по большей части существовало небольшими общинами, боровшимися за выживание в условиях враждебного окружения. В связи с этим вырабатывалась своеобразная идеология, согласно которой наживать деньги ради общины было не только не зазорным, но рассматривалось как христианская добродетель. Позднее наши старообрядцы продемонстрировали совершенно аналогичную психологию.

Наконец, протестантство родилось, в то время, когда на дворе уже явственно были видны ростки капитализма. Традиционное  христианство родилось в совершенно других социально-экономических условиях, так что капитализм был для него уже «новшеством», против которого оно боролось, хотя и постепенно уступало его напору. Для протестантизма же капитализм был как бы естественной средой, и оно, не обремененное традицией, приняло его как своего.

Таким образом, «отвязанность» протестантизма от предыдущей христианской традиции, фактически полный разрыв с ней и обусловили весьма легкомысленное отношение к имущественной этике. Причем, чем более радикальным был разрыв с предыдущей традицией, чем более решительным было разрушение «средневековых ограничений», тем беспрепятственнее дух наживы проникал в умы верующих. 

 Отметим, что «протестантская этика» отвергает не только святоотеческое учение о богатстве и собственности, но и «умеренную доктрину»; она оказывается новой, третьей, типично западной концепцией, которая совершенно не соответствует православной традиции. Здесь и предопределенность к спасению и осуждению, которая совершенно не свойственна святоотеческому учению. Здесь и абсолютно несвойственный православию поиск каких-то внешних знаков своего избранничества. Здесь, и совершенно евангельски необоснованное видение признаков своего спасения в удаче в бизнесе.   И, наконец, поразительная подмена понятий - принятие собственных усилий в деловой области за промысел Божий. Разрыв с предыдущей христианской традицией полный.

Однако, помимо критиков, у Вебера есть и громадное количество сторонников, которые безусловно принимают его анализ. Его книги стали классикой: если уж на Вебера ссылаются (причем это делают и католики и протестанты и православные), то как на непререкаемого авторитета.  Конечно, Макс Вебер – крупный социолог выдвинувший не только интересные социальные гипотезы (одну из них мы разобрали), но и являвшийся выдающимся теоретиком социологии, разработавшим ряд новых и весьма полезных понятий. Но всего этого явно недостаточно, чтобы западное общество столь высоко поняло его на щит – ведь его называют Эйнштейном в социологии, а его «Протестантскую этику» – «самым известным социологическим трактатом за всю историю человечества» (Френсис Фукуяма). В чем же здесь дело?

Думается, что популярность теории Вебера заключается вовсе не ее в научных достоинствах.  «Веберизм» как идеология оказался востребованным для оправдания капитализма. Суть этой идеологии в том, что согласно ей, капитализм получает религиозное оправдание, причем оправдание, исходящее  из самой основополагающей концепции христианства – учении о спасении. Капитализм как бы получает благословение от христианства и тем самым сам принцип капиталистического накопления окрашивается в самые светлые моральные тона. По теории Вебера «подлинный»  капиталист – это верующий аскет, живущий очень скромно и вкладывающий всю прибыль в производство, причем делает это он не ради прибыли, а ради Бога.  Столь «благообразное», религиозное возникновение капитализма – слишком ценный подарок, чтобы от него отказаться. А потому весь современный Запад на все лады стремится доказать, что христианство благословило капитализм.  Причем налицо умилительный «экуменизм». Ныне и протестанты и католики активно разрабатывают «новейшую протестантскую этику», призвание которой просто: религиозно оправдать и обосновать современный либеральный капитализм, который вырос вовсе не из христианства, а явился тривиальным следствием победы страсти любостяжания в хозяйственной этике.

Влияние протестантизма на экономическую теорию: меркантилисты, физиократы, классическая школа. Протестантизм, как мы указывали, открыл шлюзы капиталистическому развитию экономики. Так в Англии создается Вест-Индская компания, явившаяся орудием создания колониальной Британской империи и ворочавшая огромными капиталами.  Естественно, начинает развиваться экономическая теория. Если раньше, и в католичестве и в православии, осмысление экономических явлений носило в основном нравственный характер, то резко теперь изменяется точка зрения: не как нравственно. а как выгодно. Точнее, происходит совмещение: нравственно то, что выгодно. Не удивительно, что первые экономические школы возникли в протестантских странах.

Меркантилизм. Сначала экономическая теория стала рассматривать выгоду страны в целом – это все же было проще объяснить с моральной точки зрения. Слово Уже в конце XVI в. в Англии появились меркантилистская литература, («меркантилизм» – от мерчанд» - купец). Основная масса сочинений меркантилистов пришлось на XVII в. Они пытались дать правительству советы по организации выгодной внешней торговли: обеспечить монополию отечественных коммерсантов, избегать конкуренции и, главное, обеспечить приток в страну денежных средств, для чего предлагается торговать не дешевым сырьем, а дорогими изделиями ремесел или фабрик.

Меркантилизм стал развиваться также в Германии и Нидерландах. Впрочем, подобные сочинения появлялись также во Франции и в Италии. Последняя известна своими «торговыми республиками»: Венецией, Флоренцией, Генуей.

Дальнейшее развитие экономики поставило перед экономической теорией проблему объяснения экономических механизмов производства и распределения. Для этого уже было необходимо преодолеть меркантилизм с его тенденцией все объяснять наличием или отсутствием в государстве золотой монеты. Интересно, что католический континент (Франция) и протестантская Англия эту задачу решали различно.

Физиократы.  Во Франции в XVIII в. большое влияние стала оказывать идеология просвещения, которая считала, что век феодализма должен растаять под лучами солнца разума. Под влиянием идеи «естественного человека», характерного для Просвещения, и образовалась школа физиократов (от «физис» - природа, «кратос» – власть). Физиократы считали, что все богатство в конечном счете происходит от использования земли, т.е. от природы. Только земля создает чистый продукт, являющийся народным богатством. Промышленная же обработка сельскохозяйственного сырья, по их мнению, чистого продукта не создает, а только придает сырью новую форму. Соответственно, труд промышленного рабочего рассматривался как непроизводительный (и следовательно не мог облагаться налогом). Но чтобы получить чистый продукт, необходимо приложение труда. При этом физиократы рекомендовали меньше вмешиваться в дела земледельцев, дать им экономическую свободу. Отсюда их лозунг laissezfaire («лесэ фер» – не мешать). Однако католическая закваска физиократов не позволяла им дать волю буржуазии. Наоборот, они ратовали за укрепление власти аристократии, поскольку именно она в основном владела землей – этой единственной кормилицей народов.

Классическая экономическая школа. В Англии, тесно связанной с протестантизмом, экономическая теория развивалась иначе. С каждым годом влияние религии слабеет, английская философия XVII-XVIII развивает концепцию материализма (Гоббс, Локк, Юм), а в социальной области – теорию общественного договора. В то же время в Англии наблюдается бурное развитие капитализма. Государство из этого пытается извлечь выгоду, а потому в экономике в этот период активно обсуждается проблема налогового обложения. Но развитие рыночных отношений требует преодоления наследия меркантилистов и разработки проблемы цены – основного понятия, с которым сталкивается рынок. Эту задачу пытается решить Адам Смит, знаменитая книга которого «Богатство народов» вышла в 1776 г.

Разумеется все экономисты видели, что без труда создание товаров невозможно. Но Смит первый высказал мысль, что  «труд представляет собою действительное мерило меновой стоимости всех товаров» /67:103/. Впрочем, в дальнейшем изложении Смит от этой мысли отказывается, указывая, что цена в общем случае имеет три составляющие: зарплату рабочих, прибыль предпринимателя и ренту владельца земли.  Последние две составляющие, по мнению Смита,  законны, поскольку земля и капитал участвуют, наряду с трудом, в процессе создания товара, а потому их владельцы имеют право на вознаграждение. Таким образом, Смит считал производительными три основных класса: наемных рабочих (в том числе и промышленных), землевладельцев и капиталистов-предпринимателей. Смит различает цену и меновую стоимость. Цена колеблется вокруг стоимости под действием спроса и предложения. Причем, рынок имеет как бы «невидимую руку», которая регулирует эти факторы, обеспечивая его устойчивость. Чем больше будет экономической свободы, тем «невидимая рука» будет лучше работать, а потому Смит, вслед за физиократами, приветствует лозунг  laissezfaire.

Вся концепция Смита была направлена на оправдание буржуазии, которая тоже, по Смиту, является производительным классом. В этом англиканин Смит расходится с католиками-физиократами. Его младший современник Давид Рикардо (1772-1823), попеняв на непоследовательность Смита, утверждал, что затраты труда и только они определяют цену товара.  Ибо капитал – это накопленный труд, а земля быстро истощается. Рикардо окончательно хоронит идею производящей силы земли как единственного источника богатства.

Таким образом, протестантизм создает условия для развития экономической науки. Но одновременно он обуславливает ее направленность на интересы нового класса – буржуазии.

Соответствие между парадигмами и экономическим строем. Рассмотрев основные парадигмы христианского отношения к экономической сфере, мы теперь можем понять, каков же социальный идеал каждой из парадигм. «Экономика чуда» вопросом социального устроения не обеспокоена. Для остальных же парадигм желательный экономический строй можно легко спроецировать на социальные явления XX века.. Для святоотеческой концепции – это социализм, реализующий не просто социальную справедливость, но и общность имуществ; для «умеренной» доктрины – это корпоративный строй, сохраняющий, однако, частную собственность на средства производства; для «протестантской этики» – это либеральная рыночная экономика. 

 

Контрольные вопросы.

 

1. Какую закономерность развития капитализма в католических и протестантских странах заметил Макс Вебер?

2. Какое определение капитализму давал Вебер? Что такое «дух капитализма»?

3. Каков механизм, по Веберу, воздействия кальвинистской веры на «дух капитализма»?

4. В чем слабость теории Вебера?

5. Объясните, почему, несмотря на нестыковки, теория М. Вебера стала столь популярной.

6. Каковы основы экономической теории меркантилистов?

7. Кто такие физиократы? В чем состоят основные позиции их учения?

8. В чем отличия воззрений Адама Смита от учения физиократов?

9. В каком пункте Д. Рикардо видел непоследовательность Смита?

 

Rambler's Top100

Оглавление Учебного пособия

На главную страницу

Rambler's Top100

центры лечение, центр реабилитации для наркоманов православие как исцелиться от наркомании.;межкомнатные перегородки;1С предприятие
Hosted by uCoz